7dogs (7dogs) wrote,
7dogs
7dogs

Categories:

Когда-то государство Науру было одним из самых богатых в мире. Лагерь для нелегальных иммигрантов

Оригинал взят у mamlas в Науру — конечная остановка в Австралию — континент заключённых
Ещё миграция и страны здесь, здесь и здесь

Остров нелегалов
Что будет с тем, кто попытается незаконно проникнуть в Австралию / Репортаж / Статья 2014 года

Карликовое островное государство Науру, расположенное в Тихом океане чуть южнее экватора, в последнее десятилетие превратилось в большой лагерь для нелегальных иммигрантов. Сюда отправляют всех беженцев, стремившихся в Австралию, но попавшихся по дороге пограничникам. На острове Науру у иммигрантов есть крыша над головой, единственный супермаркет, крошечный соцпакет — и никаких перспектив. Власти Австралии объявили, что никогда не пустят их на материк. ©

Ещё фото Австралии и Океании


Vlad Sokhin/Panos Pictures для «РР»

Беженцы содержатся в атмосфере строжайшей секретности, но фотограф Влад Сохин проник на остров под видом туриста и рассказал о жизни людей, которые хотели попасть в рай, а оказались запертыми в чистилище.
— Не вздумай фотографировать беженцев, тебя сразу же депортируют.

«Что за паранойя?» — подумал я и визуально запомнил место, чтобы вернуться назад, как только оставлю вещи в номере.

Подготовка к поездке заняла несколько месяцев. В начале 2014 года правительство Науру решило практически закрыть страну от любопытных журналистов и анонсировало увеличение цены на журналистскую визу на 4000%: вместо прежних 200 долларов — 8000. Причем эти деньги нужно заплатить за подачу документов, и в случае отказа они не возвращаются. Австралийскому отделению международной правозащитной организации Amnesty International отказали несколько раз.

С туристической визой тоже все непросто: Науру практически не имеет посольств в других государствах. По некоторым данным, страну посещают всего около 200 туристов в год. Я написал несколько писем в консульство Науру в Брисбене, но мне никто так и не ответил. В итоге связался с офисом Our Airlines — местной авиакомпании, единственной, связывающей Науру с остальным миром, а именно с Австралией, Маршалловыми Островами и Кирибати. Там мне сказали, что при наличии обратного билета и брони отеля меня могут посадить в самолет, а документы на визу можно будет подать, уже находясь в стране. Я купил билеты, забронировал отель и решил рискнуть.

Когда на паспортном контроле я сказал, что я турист и визы у меня нет, на меня посмотрели недоверчиво. Проверили бронь отеля, билет в следующую страну и забрали паспорт. Велели на другой день прийти за ним в департамент иммиграции. В иммиграционной карте нужно было отметить, есть ли у меня фото- или видеокамера и намерение делать материалы для СМИ. Я написал «нет» и скрестил пальцы. Проверили только одну сумку с вещами и отпустили.


2.
Когда-то Науру было одним из самых богатых в мире. В конце XIX века там нашли залежи фосфатов (на фото — заброшенные копи). Но в начале 2000-х фосфаты закончились и экономика рухнула

Как Австралия откупилась от проблемы нелегальной иммиграции

Когда-то государство Науру было одним из самых богатых в мире. В конце XIX века там нашли залежи фосфатов, и экономика маленького острова в Микронезии резко поднялась. После того как в 1968 году Науру получило статус независимого государства, правительство страны стало отдавать часть доходов от добычи фосфатов местному населению. Жители страны сделались самыми богатыми в регионе, и многие семьи могли себе легко позволить купить дома за рубежом, отправить детей в престижные школы мира или привезти на остров сразу несколько дорогих машин.

В начале 2000-х фосфаты закончились, и экономика пришла в упадок. Чтобы как-то ее реабилитировать, правительство сделало Науру налоговым раем и центром нелегального отмывания денег, стало торговать паспортами и дипломатическими отношениями. Так, в обмен на «гуманитарную помощь» из России в объеме 50 миллионов долларов Науру (четвертым в мире) признало в 2008-м независимость Абхазии и Южной Осетии.

И тут помогла Австралия, куда от берегов Индонезии и Шри-Ланки на рыбачьих лодках потянулся поток нелегальных иммигрантов из стран Африки, Азии и Ближнего Востока. Люди, которым на родине из-за политических взглядов, религиозной или этнической принадлежности, сексуальной ориентации грозила смерть или тюрьма, пытались добраться до острова Рождества, заморской территории Австралии, где они мечтали получить статус беженцев и отправиться на материк. Многим это удавалось, но были случаи, когда лодки тонули и сотни людей гибли.

По программе Pacific Solution, начатой правительством Австралии в 2001 году, все, кто просил убежища в стране, перенаправлялись в центры содержания нелегальных иммигрантов в Науру и на остров Манус в Папуа — Новой Гвинее, где решался вопрос о предоставлении статуса. А в июле 2013-го тогдашний премьер-министр Австралии Кевин Радд объявил, что больше ни один «лодочник» из числа нелегально прибывающих в Австралию статуса беженца не получит. Вместо этого им предложили навечно остаться в Папуа — Новой Гвинее или Науру. Правительства этих стран начали получать из Австралии большие дотации на поддержку проекта.


3.
Женщины из Сомали на остановке бесплатного автобуса. Все они покинули страну, спасаясь от преследований исламистской группировки «Аш-Шабаб», некоторые потеряли своих детей

Паранойя

Первое впечатление — страна на грани катастрофы. Вдоль единственной дороги длиной 17 км, огибающей остров, остовы гигантских сооружений, использовавшихся прежде для добычи и погрузки фосфатов. По обочинам — ржавые кузова брошенных машин, попадаются даже «Линкольны». Меня везет Калмина, администратор небольшого мотеля, где я остановился. Она несколько раз спрашивает, что привлекло меня в Науру и какой здесь может быть туризм, если кроме рыбалки делать больше нечего. Отшучиваюсь, говорю, что просто хочется посмотреть страну.

На следующий день я обошел остров пешком по Островной круговой дороге. Как оказалось, просто гулять и фотографировать в Науру не так уж и легко. Все жители страны используют Круговую дорогу, чтобы добраться на работу или в гости. Как позже выяснилось в иммиграционном офисе, в то время я оказался здесь единственным туристом и был поэтому у всех на виду. Мысли о всеобщей паранойе подтвердились сразу же, когда я достал камеру и принялся снимать одно из заброшенных строений. Буквально третья машина остановилась, и огромных размеров мужчина спросил, зачем я фотографирую и не журналист ли я.

Через пятнадцать минут молодой человек на мотоцикле с бейджем на шее поинтересовался, не снимаю ли я беженцев. Я вновь представился туристом. То и дело мимо проезжали полицейские машины, в которых сидело по 4–5 человек. Наверное, полиции на самом деле было не так и много, так как одна машина способна сделать круг вокруг страны за 20 минут, но у меня сложилось ощущение, что я попал в полицейское государство. Каждый раз, когда я видел приближавшихся ко мне стражей закона, я доставал свой айфон и делал селфи на фоне пальм или фотографировал кривляющихся перед камерой детей.

Еще один сюрприз ожидал меня в иммиграционном офисе.

— Так это вы тот самый турист? — строго спросила меня женщина-офицер. — Я видела вас сегодня по пути на работу с большой камерой в руках. Хочу вас предупредить на всякий случай: если мы заметим вас фотографирующим беженцев или общающимся с ними, посадим на ближайший самолет и депортируем.

После этого мне выдали мой паспорт с месячной туристической визой и отпустили.


4.
Восемнадцатилетние Файаз (слева) и Риаз (справа) в своей комнате в общине, в которой живут девять юношей из Пакистана и Афганистана после освобождения из лагеря для перемещенных лиц

Свободное передвижение

На обратном пути в китайском магазинчике всякой всячины я встретил двоих ребят из Пакистана. Отгороженный стенами от посторонних глаз, я попытался расспросить Файаза и Риаза о том, как им живется в Науру. Они в ответ пригласили меня на чай в общежитие на холме, куда власти Австралии совсем недавно переселили их из центра содержания нелегальных иммигрантов. На холм идет бесплатный автобус, в котором отпущенные на свободу беженцы могут передвигаться по стране. В комнатах вместе с моими новыми знакомыми на двухъярусных кроватях разместились еще семеро. Большинство из них жили раньше по обе стороны афгано-пакистанской границы и сбежали от преследований «Талибана».

— Я и все мои родственники — мусульмане-шииты, — рассказывает 18-летний Риаз. — Люди из «Талибана» нападают на наши дома и просто вырезают шиитское население. От их рук погибло много моих знакомых. Опасаясь за мою безопасность, родители скопили несколько тысяч долларов, чтобы переправить меня в Австралию, где я начал бы новую жизнь. В итоге я смог покинуть родную деревню, но оказался запертым на острове посреди Тихого океана. Не знаю теперь, как отсюда выбраться.

История попадания Риаза в Науру типична. Ему удалось сделать визу и прилететь в Таиланд. Там Риаза передали в руки контрабандистов, а они переправили его вместе с другими беженцами в Индонезию. Прожив несколько недель в съемной квартире, ожидая рыбацкого судна, на котором можно будет плыть в Австралию, он наконец получил «билет» в один конец на остров Рождества.

— Я знал, что шансов добраться до Австралии — 50 на 50. Либо доплывем, либо останемся на дне Индийского океана, как многие наши предшественники.

После нескольких дней плавания лодку заметили австралийские пограничники и отбуксировали на остров Рождества.

— Нас сразу же поместили в местный центр содержания нелегальных иммигрантов-«лодочников» и сообщили, что в Австралию нам никогда не попасть. Вместо этого нас отправят в лагеря на острове Манус в Папуа — Новой Гвинее или в Науру. Через несколько месяцев ожидания меня вместе с другими посадили на самолет и доставили сюда.

В Науру Риаза поместили в лагерь с практически тюремными условиями, где он прожил семь месяцев. Совсем недавно получил официальный статус беженца в Науру. Теперь он может спокойно жить на небольшом клочке земли посреди океана, в стране, где 90% населения — безработные, а к беженцам относятся как к нахлебникам.

— Нам здесь нечего делать, нам здесь никто не рад. Работы не найти, мы спим целыми днями, смотрим телевизор или сидим в Facebook. Я бы рад заняться чем-то полезным, но ни я, ни мои друзья ничего не могут найти. Мы все очень надеемся, что законы скоро изменят и нам позволят отправиться в Австралию.


5.
Муджтаба Хусейн из пакистанской деревни Бурке на границе с Афганистаном. После того как он бежал от талибов, преследующих шиитов, он был доставлен на Науру, где десять месяцев провел в лагере в тюремных условиях

4 доллара в час

У Capelle & Partner, единственного супермаркета страны, я встретил Муджтабу, еще одного шиита-беженца из Пакистана. Он оказался в числе немногих счастливчиков, нашедших работу в Науру. Чтобы поговорить, Муджтабу позвал меня внутрь полупустого корабельного контейнера, который он вместе с двумя другим и беженцами разгружал.

— Тут за нами все следят, любой наш шаг докладывают полиции. Нам категорически запрещено общаться с иностранцами и журналистами.

Муджтабу, как и Риаза, преследовал Талибан, и он оказался в Науру похожим образом. 10 месяцев провел в центре содержания нелегальных иммигрантов.

— Мы жили в палатках по 20 человек. Спали без матрасов на походных раскладных кроватях, палатки жутко нагревались на солнце, внутри была ужасная жара — ни вентиляторов, ни кондиционеров. Дети и беременные женщины содержались в таких же условиях. У нас было восемь туалетов на 400 человек, на принятие душа нам давали две-три минуты в день, если была вода. Иногда случались перебои с питьевой водой. Многие болели, но чтобы попасть на прием к доктору и получить таблетку «Панадола», нам приходилось стоять в очереди на солнцепеке по нескольку часов. В первые месяцы нам не давали общаться по телефону с родственниками, родители даже не знали, живы мы или нет. Я думаю, что австралийцы специально создали нам такие условия, чтобы мы распространили послание остальным беженцам: не пытайтесь нелегально попасть в Австралию, вместо этого вы попадете в ад.

Спустя десять месяцев Муджтабу был распределен в один из лагерей за пределами центра, где условия значительно лучше. Сейчас за разгрузку контейнеров он получает около четырех австралийских долларов в час. По австралийским меркам — смешные деньги, но это все равно больше, чем дотации от правительства, на которые живут безработные беженцы. Им положено 80 долларов в неделю на взрослого и 45 на ребенка.

Я фотографирую Муджтабу у контейнера, и меня тут же замечает местный рабочий. Сразу же кидается звонить по телефону, а затем оставляет свой погрузчик и подходит ко мне:

— Зачем ты его сейчас сфотографировал?

Я понимаю, что на роль туриста я уже не гожусь, прощаюсь с Муджтабой и отхожу в сторону. Через несколько минут к тому месту, где мы находились, подъехала машина австралийской иммиграционной службы с мигалкой. Я решил не дожидаться развязки и прыгнул в как раз проходивший мимо автобус для беженцев, так и не узнав, вызвали их специально или это просто совпадение.


6.
Патрик, христианин из иранской провинции Аваз со своей женой Эстер и семилетним сыном бежали из Ирана в 2013 году. Они сумели добраться на лодке из Индонезии на остров Рождества, где были арестованы и отправлены на Науру

Зашитые рты

У того же супермаркета, где отоваривается все население Науру, включая беженцев, я познакомился с Патриком и его женой Эстер, христианами из Ирана. Они были вынуждены покинуть родину из-за религиозных преследований со стороны соседей-мусульман и правительства. Когда я признался, кто я такой и с какой целью приехал в Науру, пара пригласила меня в гости в один из лагерей для беженцев с детьми в районе Иджув.

— Только приезжай, когда стемнеет, мы попробуем провести тебя через охрану.

К восьми вечера Патрик вместе с другими иранцами встретил меня у ворот лагеря.

— Сегодня дежурит охрана из Науру, они плохо нас знают. Мы сказали, что ты еще один иранский беженец из другого лагеря, просто пришел в гости.

Окруженный иранцами, я делаю вид, что говорю с ними на фарси, и с безмятежным видом прохожу через охрану. Внутри все сжимается, но никто ничего не заподозрил. Мы заходим в коридор между металлическими белыми контейнерами: в них живут семьи беженцев, у которых есть дети. Жена Патрика уже приготовила нам чай, и я начинаю расспрашивать беженцев про жизнь в лагере.

— Только на диктофон наши голоса не записывай и не фотографируй. Мы очень боимся. Нас австралийцы запугивают каждый раз, чтобы мы со СМИ даже по телефону не общались. Иначе у нас заберут статус беженцев и никогда не дадут визы в Австралию.


7.
Науру, район Иджув. Коридор в общежитии для беженцев с детьми

Патрик все же соглашается на фото, где не видно его лица, и затем спрашивает, есть ли у меня флешка.

— Я тебе сейчас скопирую фотографии из центра содержания иммигрантов, в котором нас вместе с семилетним ребенком держали, как в тюрьме, в течение года.

Патрик копирует мне видео и фотографии из лагеря и одновременно рассказывает свою историю:

— Нас когда сюда выпустили, мы думали, все, свобода. Оказалось, что не так все просто. С острова нам никуда нельзя деться, документов, кроме бумажки о статусе беженца, нет. Родственников сюда тоже не пригласишь — мы очень далеко отовсюду, и визу Науру получить сложно, посольств этой страны нет практически нигде. С иранским паспортом сюда просто не попадешь. Когда поселились в этом лагере, я думал, найду работу, ребенок начнет ходить в школу, он ведь уже два года пропустил. Но работы здесь практически нет, мы все время сидим в этом железном контейнере. Сын пошел в школу, но местные ребята стали его дразнить и бить. Они кричали: беженец, уходи! В итоге он пришел однажды домой и сказал мне: «Папа, я хочу себя убить». Мы отвели его к психиатру, и его стали пичкать таблетками. В школу он больше не ходит.

Патрик показывает мне снятые телефоном фото: на них молодые мужчины с зашитыми ртами.

— Недавно сообщили, что в лучшем случае нас переправят в Камбоджу, если австралийское правительство подпишет контракт с этой страной. А в Австралию мы никогда не попадем. Мы стали протестовать. Вышли за ворота лагеря с плакатами. Несколько беженцев из центра содержания иммигрантов зашили себе рты нитками в знак протеста. Это уже не в первый раз происходит. До этого пару лет назад люди уже зашивали себе рты, протестуя против того, что с беженцами обращаются, как со скотом.

Я ему рассказываю, как в другом лагере-тюрьме на острове Манус в Папуа — Новой Гвинее в феврале этого года охранники убили 23-летнего Резу Барати во время очередного протеста.

— Да, мы слышали про это, все были в шоке.


8.
36-летний Аднан Шиврани из иранского Курдистана со своей беременной женой Марьям. Беременность проходит сложно, а медицинская помощь на Науру — низкого качества

Медицина

Друг Патрика отводит меня в другую комнату, здесь живет семья из Иранского Курдистана: Аднан, его жена Марьям и их 12-летний сын. Марьям на шестом месяце беременности.

— Я не боюсь запугиваний иммиграционных служб и полиции. Не хочу скрывать своего имени или лица. Моей жене скоро рожать, но у нее беременность протекает с осложнениями. Она переволновалась, когда мы жили в центре для иммигрантов, как в тюрьме. Доктор в госпитале Науру совсем некомпетентен, несколько раз ей давали лекарства, противопоказанные беременным. Здесь нет УЗИ, здесь не купишь витамины. Я уже писал во многие правозащитные организации с просьбой помочь. Это не какая-то уловка, чтобы нас отправили в Австралию, мне все равно, что будет со мной, я просто опасаюсь за жизнь жены и будущего ребенка.

История Аднана еще не самая печальная. В австралийских центрах для нелегальных иммигрантов в Науру и Папуа — Новой Гвинее содержится множество людей, которым необходима квалифицированная медицинская помощь и которые не могут ее получить. По слухам, недавно правительство Австралии решило нанимать в эти лагеря медиков из Филиппин в расчете на то, что они, в отличие от австралийских врачей, не желающих молчать, будут закрывать глаза на ситуацию. Через австралийцев информация об условиях содержания в таких центрах часто просачивалась в прессу.

В декабре 2013 года группа из 15 австралийских врачей написала 92-страничный отчет о плачевной ситуации с медицинскими стандартами в центре содержания иммигрантов на австралийском острове Рождества. Вот некоторые из пунктов этого отчета, опубликованного в The Guardian:

- лица, ищущие убежища, осматриваются сразу после прибытия, в то время как их силы исчерпаны, организм обезвожен, тела покрыты грязью, одежда «загрязнена, с мочой и фекалиями», потому что на лодках нет никаких туалетов;

- лица, ищущие убежища, должны стоять в очереди до трех часов для получения лекарств, некоторые стоят в очереди четыре раза в день;

- дородовое наблюдение не соответствует австралийским стандартам; на острове есть один аппарат УЗИ, но мало кто знает, как его использовать;

- очень высок риск депрессии среди детей, и нет эффективной системы для выявления группы риска;

- основные медицинские запасы скудны; препараты, запрашиваемые врачами, не предусмотрены;

- длительные задержки в переводе больных в госпитали на материк создают угрозу для жизни.

Подобные или даже еще худшие условия доктора наблюдали в Науру и на острове Манус. Недавно к существующим проблемам добавился сексуальный скандал: работников центра содержания иммигрантов Науру обвинили в сексуальном насилии над женщинами и несовершеннолетними детьми. Женщин принуждали совершать половые акты перед охранниками, заставляли раздеваться догола, если они хотели использовать душ дольше двух минут; одну женщину угрожали изнасиловать после переселения в другой лагерь, расположенный за пределами центра.


9.
Лагерь в районе Анибаре. В контейнере два на четыре метра стоит двухъярусная кровать: муж и жена должны спать отдельно друг от друга, таковы правила

Режимный объект

В этот лагерь в районе Анибаре меня поздним вечером решил отвезти на мотоцикле друг Патрика, сказав, что я должен увидеть все, пока я в Науру.

Этот лагерь больше, здесь селят супругов без детей и одиночек. Молодая иранская пара, не пожелавшая фотографироваться, показала мне свою комнату. В контейнере два на четыре метра стоит двухъярусная кровать: муж и жена должны спать отдельно друг от друга, таковы правила. В туалете напротив унитаза — мини-холодильник. На сливном бачке — доска с приготовленными для выпекания кругляшами теста. Жена раскатывает его на полу, у кровати.

— Так здесь и живут. Есть общая кухня, но она постоянно занята, все хотят приготовить еду, нужно занимать очередь. Приходится готовить в таких вот условиях.


10.
28-летняя Сабах показывает фотографии троих детей — они в разлуке несколько лет, с момента побега от террористов

В другой комнате — молодые женщины из Сомали. Все они покинули страну, спасаясь от преследований исламистской группировки «Аш-Шабаб». 28-летняя Сабах показывает фотографии троих детей — они в разлуке несколько лет, с момента побега от террористов. Как и другие беженцы, женщина мечтает попасть в Австралию и оттуда заняться поисками детей.

Пара молодых иранцев обещает организовать мне поездку к центру для нелегальных иммигрантов, чтобы я мог сделать несколько кадров. Я уже пытался туда попасть, но центр хорошо охраняется, практически невозможно фотографировать, оставаясь незамеченным.

— Мы отвезем тебя рано утром, пока еще темно, как раз перед сменой охраны. Есть место, откуда можно незаметно сделать хороший общий кадр.

Четыре часа утра, моя последняя ночь в Науру. За мной приезжают трое беженцев на двух мотоциклах, я сажусь позади одного из парней. Мне разъясняют: если нас заметит охрана, один мотоцикл остановится, чтобы ее задержать, а второй должен меня увезти. Я прижимаю сумку с фотокамерой к спине моего водителя. Ранним воскресным утром мы несемся по главной кольцевой дороге страны в сторону лагеря-тюрьмы для беженцев. Вскоре сворачиваем на какую-то тропинку, выключаем фары и медленно продвигаемся вглубь острова. Ближе к лагерю, видимо, из за шума мотора, нас замечают. Сзади слепит свет фар — кто-то из охранников преследует нас на мотоцикле. Мой водитель мгновенно разворачивается и едет назад, преследователь делает то же самое. Как мы и планировали, беженцы на втором мотоцикле перегородили дорогу, и нам удалось оторваться. Через 20 минут все встретились в условленном месте.

— По той дороге не попадешь, охранники все увидят, — говорит мне один из беженцев. — Тебя не заметили, подумали, что это мы просто ночью катаемся, и сказали, чтобы мы на этой дороге больше не появлялись. Так что этот вариант отпадает. Но есть еще одна дорога. Там вид не такой хороший, и у тебя будет всего лишь несколько секунд, чтобы сделать фото. Хочешь рискнуть?

Я смотрю на часы и киваю. До шести остается полчаса, в 6.10 меня должна отвезти в аэропорт администратор мотеля. Второй мотоцикл выходит из игры, у ребят заканчивается бензин. Я снова прижимаюсь к спине водителя, и мы несемся по другой дороге — ее использовали рабочие во время добычи фосфатов. Через пятнадцать минут останавливаемся, вдалеке виднеется вышка с включенными лампами ночного освещения лагеря.

— Мы сейчас подъедем прямо к воротам. У тебя три секунды.

Я ставлю камеру на серийную съемку, и мы мчимся в направлении входа в лагерь. Наш мотоцикл отлично видно, у входа потягивается охранник, но он, кажется, не смотрит в нашу сторону. Прячась за спиной сообщника, я делаю несколько кадров, и мы сразу же едем назад.


11.
«Наши авиалинии» — так называется единственная местная авиакомпания, которая связывает остров с миром. Она же — официальный перевозчик беженцев, которые искали приюта, а найдут — заточение

Я возвращаюсь в мотель — времени только чтобы взять сумки.

— Как спалось? — спрашивает администратор Калмина. — Вам понравилось в Науру? Очень жаль, что здесь не так много туристических развлечений.

В аэропорту я регистрируюсь на рейс до Маршалловых Островов, сажусь в китайском кафе у входа и делаю бэкап всех фотографий лагерей и беженцев на микро-флеш-карту, которую прячу в кроссовок. Кажется, всеобщая паранойя начала преследовать и меня. Без проблем прохожу паспортный контроль и вскоре взлетаю над Науру в полупустом самолете. Из окна делаю последние кадры странной островной республики, затерянной у экватора посреди Тихого океана. Следующая остановка — Маджуро, столица Маршалловых Островов, откуда я лечу на остров-трущобу Ибай, снимать другую историю про вынужденных переселенцев.

И да, совсем скоро я отправляюсь на остров Манус в Папуа — Новой Гвинее, где находится еще один австралийский лагерь-тюрьма для беженцев. На этот раз я пытаюсь получить официальное разрешение.

Текст и фото: Vlad Sokhi
«Русский репортёр», 30 октября 2014

Tags: Австралия, Афганистан, Иран, Микронезия, Науру, Пакистан, Сомали, беженцы, география, заключение, мигранты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments